От «бульварного чтива» к тренду «поесть стекла»: Как менялись вкусы любителей книг за последние 100 лет, и Почему сегодня ищут книжный фастфуд
В современном мире, где все происходит стремительно, книге приходится бороться за внимание человека. Интересной, «вкусной» (на жаргоне молодых людей) будет та, которая напоминает фастфуд – соединение несоединимого. Чтобы в ней было и «сладкое», и «соленое», а еще лучше добавить в сюжет перчинку. Тогда она попадет под выражение «поесть стекла», а потом можно поделиться впечатлениями, став книжным блогером. Это настолько далеко от прошлого восприятия книги, когда она ценилась только за то, что есть, потому что помогала разбавлять скуку будней. Новым всплеском, как ветер с бушующего шторма, ворвалось в литературу «бульварное чтиво» и захлестнуло читателя. Чем же подкупает и какими эмоциями готов кормить читателя книжный «фастфуд», породивший «стекло» и бук-ток?
Книжная реальность XX века: спокойная реальность под давлением цензуры
Первая книга требовала вдумчивого прочтения.
В начале XX века книга сильно отличалась от современной: без яркой обложки и замысловатого сюжета. Она была тихой, уютной, даже немного скучной — в хорошем смысле этого слова – и требовала от читателя терпения, чтобы дойти до главного, до развязки. Это устраивало всех, потому что развлечений было либо мало, либо они были недоступны, а книга была всегда под рукой, став верным товарищем, чтобы скоротать время.
Долгое время она находилась под неусыпным надзором цензуры, и за неосмотрительное слово легко можно было попасть в тюрьму или в ссылку. Цензура решала, что и в каком виде будет получать читатель. Особенно литературе досталось, когда на престол взошел Николай I. Писать можно было, но далеко не обо всем. Любой политический уклон против царя и режима мог дорого стоить. Но, как часто случается, это стало катализатором для писателей придумать способ, чтобы донести свою мысль, и они начали ее зашифровывать в тексте. Так на свет появилась книга Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» — политический манифест, замаскированный под путевые заметки.
Философское изложение текста было трудным для понимания, приходилось думать практически над каждой фразой, как, например, «В поисках утраченного времени» Пруста. Литература жила будто по наставлению Виссариона Белинского, который провозгласил, что книга должна отображать внутреннюю жизнь народа. Читать полагалось со смыслом, с карандашом в руке, с желанием понять и прочувствовать сюжет, и в таком ритме пройдут десятилетия, пока не появится что-то новое.
Появление «бульварного чтива»: дешево, но ярко
Бульварное чтиво стало первым, что дало банальные, но захватывающие сюжеты.
В конце XIX века в США в борьбе за читателя журналы стали публиковать «низкие» жанры, которые не содержали философской или политической мысли: детективы, фантастику, триллеры, ужасы, вестерны и другое, что сразу вызывает интерес. Журналы печатались из дешевой второсортной бумаги, поэтому у них появилось название pulp fiction. Это и стало началом бульварного чтива, которое к 1920 году достигло пика популярности. С яркой обложкой, кричащими заголовками и сюжетами про злодеев и инопланетян, про неразделенную любовь или же полуодетых красавиц. Развитие событий и концовку можно было предсказать, но люди их покупали пачками. Хотя книги были разовыми – прочитал, отложил и забыл. К ним возвращаться уже не хотелось, потому что и думать там не было над чем. Они давали ровно то, что было нужно: дозу ярких, простых, понятных эмоций. Писатели поняли, что нужно читателю, и уже не старались придумать что-то иное, потому что на пятки наступали новые времена. Времена с телевидением, интернетом и массой развлечений.
Бесконечная лента новостей захватывает и удерживает внимание быстрее любой книги. Чтобы конкурировать с этим потоком, литературе пришлось меняться. И она изменилась — до неузнаваемости. Она превратилась в самую настоящую калорийную бомбу. В набор «мак-комбо» из ярких и противоречивых эмоций, где соленое сталкивается с кислым, острота бьет в нос, а свежесть зелени обманчиво успокаивает. В современной книге поселилось сочетаемое с несочетаемым, и это сработало.
«Поесть стекла»: смешивание жанров как вкусы в фастфуде
Интересная книга как фастфуд - вызывает разные эмоции.
В конце XXI века среди молодежи появилось сленговое выражение «поесть стекла», что означает прочитать или посмотреть нечто, вызывающее сильные эмоции, часто связанные с гибелью главного героя. Это те книги, которые душу рвут в клочья, вызывают тоску, но их не бросают. Выражение «поесть стекла» связано с болью – как порез стеклом, так и душевная боль вызывают страдания. Основной контингент этого жанра – от подростков 15 лет до взрослых людей 30+. Та категория, которой еще хочется сильных переживаний или которая не знает, как залатать брешь в их недостатке. Им хочется не вялотекущего сюжета, а качелей, которые доведут до головокружения. Они погружаются в трагедии, страхи, разлуки и прочее, находясь в то же время в безопасной обстановке. Это то состояние, когда можно рыдать над судьбой героя, а через пять минут пойти пить чай. Поэтому и напоминает американские горки – как бы страшно ни было в пути, человек знает, что он закончится хорошо.
Под категорию «стекла» попадает даже «Гарри Поттер», если разобрать его на мелкие крупицы: приколы, переживания, страдания, смерть, предательство. Джоан Роулинг хорошо постаралась, чтобы сюжет держал в напряжении. Жанры переплетаются, границы стираются, вызывая нескончаемую вереницу разных эмоций. В эту категорию попадает «Музыкальный приворот» Анны Джейн и даже турецкий сериал «Постучись в мою дверь». Психика желает болезненных ситуаций, и она их получает.
Современная книга соперничает с интернетом и телевидением.
Современная книга научилась соперничать с сериалами, которые штампуют быстрее, чем писатель успевает дописать главу. В этом пригодилось то самое «стекло», чтобы проживать снова и снова эмоции, чтобы бросало то в жар, то в холод. Это как сахар – быстрые углеводы, которые мгновенно заряжают энергией, только «стекло» «кормит» эмоциями. В эту категорию входят романы Лии Арден, цикл «Мрачный взвод» Риты Хоффман, которая поняла, что интересно читателю – то, что он не может пережить в реальной жизни. Поэтому и создает произведения, в которых читатели влюбляются, плачут, понимая, что сердце все же находится в безопасности.
В этом, пожалуй, и заключается главная магия современной литературы: она позволяет нам чувствовать по-настоящему, но с гарантией, что завтра утром все будет хорошо.
Книжные блогеры против литературных критиков
Новый тренд - бук-ток.
Пережив массу эмоций после прочтения «стекла», хочется поделиться впечатлениями, и это породило новый тренд – книжных критиков на новый манер. Хотя даже не критиков, а людей, которые хотят рассказать, как они «вкусно» «поели стекла». Это не то же самое, что пересказать содержание. Они рассказывают о своих эмоциях.
Литературный критик анализирует текст, разбирает его на структуру, стиль и прочее, а потом говорит – он хороший или нет. Все сухо и поверхностно. Книжный блогер рассказывает, что чувствовал, и этим делится с другими, а далее включается сарафанное радио в интернете, и смотришь – продажа этой книги взлетела до небес. За рубежом поняли, какую выгоду приносят бук-токи, и стали специально делать полки с книгами, подписывая их «хиты бук-тока», а далее в игру вступает эмоциональная лихорадка. Она же помогла фэнтези Ребекки Ярос «Четвертое колесо» достичь миллионного тиража. И все благодаря коротким роликам бук-тока, в которых читатели кратко, но ярко делятся впечатлениями. Представьте только, как интригующе звучит, что в одной книге встретишь драконов, предательство, политические интриги и страдания, и все это в эмоциональной форме. Фастфуд в горячем виде готов. Осталось только съесть и наслаждаться эмоциями.
Книга — это действительно удивительный феномен. Порой люди их покупают и не читают, собирают в шкафах, но, как оказалось, даже этому есть объяснение –
цундоку. То есть «отложенное чтение», которое, как заветная конфетка, в определенное время подарит массу эмоций.
